• Анатолий Ковальчук (Курай)

    Стихи разных лет

  • Анатолий Ковальчук (Курай)

    Стихи разных лет

"И я, ничуть не стараясь,
становился вполне счастливым"

Анатолий Ковальчук (Курай)

(11.11.1942—19.12.2011)

Писать о стихах занятие бессмысленное. Потому — несколько слов о поэте. Анатолий Андреевич Ковальчук окончил РГУ, учился в аспирантуре, филолог, поэт.

Все уже о себе понимая, в зрелом возрасте Анатолий Ковальчук взял этот псевдоним Курай (перекати-поле). Неспокойная душа, резкий и колючий, стремительный, не имеющий привязанностей. Никакого рода. Однако его одиночество не было горьким и сиротским, так как являлось его личным выбором: праздничная свобода от всех и вся. Не раз, вырываясь из одиночества, он тут же страстно мечтал вернуть его. Тосковал, злился, тяжко страдал:

Обнимают тебя еще руки,
А душа сквозь какие-то муки,
Словно в скорби, сама по себе,
В даль упорно рассеянно смотрит...
И, наверное, ясно тебе,
Что пора ей идти...
И ее ты прости.

Мы не виделись почти целую жизнь, а когда встретились, оказалось, что в ней уже совсем мало будущего, но много прошлого. Он — по-прежнему далекий от всяческих обязанностей, и я — вечный должник перед всеми и вся. Одним словом, антиподы. Но тягомотина взаимных обид осталась за спиной, и в последнем нашем разговоре мы решили, что человеческая жизнь, какой бы диковинной она ни казалась окружающим, не нуждается в оправдании.

И вот сегодня, разбирая и подготавливая стихи Курая к набору, я думала о том, что он прожил свою жизнь так, как хотел. А это не мало! И еще думала о его восхитительной способности наслаждаться и любоваться жизнью, каждой ее малостью. Эту способность я, вечно спешащая (куда?) и занятая (чем?), увы, беспечно утратила. И что-то во мне повернулось, и до боли захотелось увидеть мир таким, каким видел его Курай. И порадоваться.

От редактора

 


Стихи разных лет

 ***

Родиться заново...
И обличить посметь
Привычные, как пальцы на руке, слова.
И уличить во лжи любимую и друга,
Сойдя с проторенного круга, —
Почти что умереть...

Родиться заново — почти что умереть...
И за любовь вступиться.
За незапевших петь,
Порывом их томиться.

Родиться заново — почти что умереть...
И поразиться вашей скуке.
И расшифровывать в бедном звуке
То, что должно живой душой звенеть.

Родиться заново — почти что умереть...
И смерти перестать бояться.
И жить... И жизнью упиваться
С размахом на десятки лет.

И умереть — как заново родиться...
И с вечностью безлично-лично слиться.
 
2007

Дневник

Зари побледневшее пламя
Минутною стрелкой тушить.
И, словно костер, память
Грустно разворошить.

Долго сидеть потом,
Ночи не замечая,
Первый лист с последним листом —
С собою себя же сличая.
 
1979



Засуха

Под вечер холодок туманом
На пыльный сад не опустился.
И лист по веткам, как жестяный,
С чуть слышным скрежетом скатился...

Как ночи духота страшна!
Сквозь пыль краснеет свет.
Да, в свой черед луна взошла.
А озимь? Озимь — нет...
 
1968


Март

Скворец свистит и воробей трещит.
Весна пришла... И с нею изменения.
Аборигенов, как всегда, теснит
Пришельцев энергичных поселение.

А солнце принялось белить
Ржавеющие крыши.
Будут продолжать делить
Старые соперники жилище.

Ниже, ниже блесткое белило
По стволам деревьев потекло.
Наконец само оно, светило,
Лавой перехлынуло в стекло —

В то, что в феврале недавнем,
Словно запечатанное ставнем,
Было в этот час темно.

1972


Ожидание весны

Растает снег, и станет ждать земля
Таинственно и просто,
Как распеленутая ростом,
Запахнет почка, всех пьяня.

Как тонкий, слабый, странный свет
Полупрозрачность рощ заполнит,
Как фейерверком первых молний
Раскатится салют весне.

Как листья пустит штабель дров,
Как берег выйдет с илом донным,
Как гулом, нежно-монотонным,
Наполнят пчелы цветь садов.

В невысказанном, как томленье,
Душа и тело оживут...
Как запахом влажно-вечерним,
Лиловым отсветом сирени
Тропинки, улицы, аллеи
Из дома юность позовут...
 
1969

 

Август

И лето в торжестве устало.
Вершина! Не подняться выше.
В сад выходя, все чаще слышу,
Как гулко яблоко упало...
 
1968




***

Видно в окне посветлевшем
Стаю воронью над парком.
Дымом под ветром осевшим
Кружѝт недовольное карканье.

Ясно, что хмурится утро,
Погода идет к перемене,
И воробьишки понуро
Прячут под перья колени.

Быть еще ясной погоде,
Теплу в сиянии дня,
Но осень в своем походе
Уже проникла в меня.
 
1972

 

***

Натруженные мышцы сон расправит,
И грудь раздастся вздохом на заре.
Душе усталой утро не оставит
Росы на перламутровой коре.

Покой и сон не для нее лекарства.
Она по-своему, особенно, больна.
Как некто за коня полцарства,
Так за надежду все отдаст она.

Смерть для нее бездействием томиться!
Ее судьба — расти, мужать, трудиться.
Но для кого гнать этот беспрерывный кросс?
Вот в чем вопрос...
 
1970


Ночной снегопад

На проспекте ночном, пустом
Хлопьям, шуршащим чуть слышно,
Фонари производят учет.
И что-то еще течет
В пелене этой, косо нависшей
В искрящем мельканье густом.

Воздух с небесною новью
Легок и чист, как слеза.
Изумленно застыли со мною
Темные окна-глаза.
 
1971


Ромашка

Девчоночкой смешливой —
Марысей, Яной, Машей —
Растет по-детски милая
И по-славянски наша.

Темнозеленость листьев,
Молочность лепестков.
Ее портрет бесхитростен.
Он именно таков:

Лучисто-белым нимбом
Охваченный желток,
Цветка всеобщий символ,
Сама — живой цветок!

Во всем огромном лете
Белеет ею луг.
Срисовывают дети
С нее светила круг.
 
1972


Конец лета

Сентябрь навстречу октябрю
Спешит, забыв о лете.
Сегодня тусклую зарю
Лишь календарь заметил.

Так сразу в летнюю струю
Пробился строй иной:
Углубит осень колею —
И суете отбой.

Покой вечерний и певучий
Превысит меру дня.
И все уже на этот случай
Готово у меня.

Заветных дел припасено...
А если гость случится,
Бутылка каберне давно
Под полкою пылится.
 
1973

 

Начало декабря

Галки ходят пешком по земле.
Ищут корма подножные.
При нашей неснежной южной зиме
В избытке находят, возможно.

Над кронами низко стоит туман,
Виснет и не проходит.
Это значит, что наша зима
Где-то округами бродит.

Дона низовье. Все по поре.
Слякоть в обычном наличии.
Пожалуй, что, как всегда, в январе
Снег упадет приличный.

Тусклым на тусклом написан пейзаж.
Спокойствие. Морось. Уныние.
Где-то в четыре зажжется витраж
Таинства пятен и линий.
 
1973

 


Ату, чужой!

Вражды безжалостные всходы
Взметнулись выше головы.
Неуправляемые воды,
Они по существу правы.

Они сметают, вертят, топят
Всех без разбора неспроста:
Так вырождения пята
Безжалостна к кровосмешенной плоти.

Слова здесь — лишь слова!
Не верь здесь увереньям.
Кто ждет здесь примиренья?
За зуб здесь — голова!

ТТ — с предохранителя,
Как ангела-хранителя.
Здесь видит пусть спина!
А нет — твоя вина...
 
1978

31 декабря 1978 года

В сером и тусклом природа,
Будто вне времени года...

Жду — распахнется вот-вот,
Полон певучих забот,
Снежно слепящим листом
Нового времени том...
 
1978

 

***

Девять часов.
Детям в постель собираться.
Девять часов.
Перестать гостей дожидаться.

Девять часов.
Когда ты опять таков,
Есть каков.

Девять часов.
Утихают дневные заботы.
Душа запряглась в работы.

Все свои. Нет надзорного чина.
Вокруг, как защита, пустыня.

Здесь — никакой совет
Тебя не принудит к измене.
Здесь тени — лишь только тени,
А свет — настоящий свет!

Созвездья над утром нависли
И с ними желанная малость —
Своя, как жена, усталость
И пепел на углях мысли.
 
1980

 

***

Играя солнцем сентября,
Как зеркальца, на бледных тополях
Трепещут листья поредевшие.
А в небе, высоко паря,
Кругами коршуны поля
Прочесывают опустевшие.

И желтых далей — нет,
А завтра — дождь чуть свет...
 
1973


***

Щека дитяти, грудь девичья...
Природы дивный почерк!
Как незначительно различье...
Один волшебный росчерк!

Здесь сутью суть взаимно метит.
Их истина — недалека.
Взрастившего нас молока
Свет сквозь любую толщу светит!
 
1974


После белых ночей

Оцепенелый вечер.
Огни скользят по плитам.
Над парапетом плечи,
Как будто из гранита.

Мрак — явный господин
В контрасте черно-белом.
В сплошной массив один
Все будто затвердело.

Застыли тени.
Ветер не впущен в острова.
И, оцепенелая,
Спешит в залив Нева.
 
1966

 


О форме

В жесткой опалубке крепнет бетон.
Форма — ограничение.
Жизнь, как гаммы течение,
Направил характера тон.

Нету в живом смирения.
Форма — война всему!
Смелое столкновение
Роднит бойцов потому.

Форма — это свобода!
Дома — любой, как бог!
Собою кто стать бы смог...
Без своего народа.
 
1973

 

Правда

Высокая радость и мука —
Метры простые ее.
Краткая жизнь ей порукой
В тяжком труде — бытие.

Ее под словцо ли подсунешь?
Аршин для нее ли найдешь?
Ты сам этой правдой не всуе
Смертной дорогой идешь.

Лишь только ее невозможно
Надуть, обмануть, провести,
Накапливается грозно,
Как пар, — взаперти и в пути.

Но разве ты ныне не помнишь
Великих времен имена,
Народа гремучие войны
И крови его знамена?..
 
1974

 

***

Наивная пророчица,
Небрежна и строга,
Мыслитель и начетчица,
Хозяйка и слуга.

В ней мщенье хочет мира,
В ней мир — лукавый бес.
И властна эта сила
От бездны — до небес.

Нет без любви покоя!
В любви — покоя нет!
Она сдает без боя
И жаждет лишь побед.
 
1974

 


Памяти Александра Твардовского

Весь наш — по сути и по строю,
Родной до слез любой строкою,
Отцовски зрелый, строгий, крепкий,
Живой, горячий, острый, терпкий.

Волнующий той простотой,
Что мы считаем красотой.

II 

Твоим понятным точным словом
Мы, как своим, гордимся.
И да пребудет оно новым
Тому, кто лишь родился.

А с ним и жизни трудовой
Сурово-прочный, ладный строй,
Тебя для нас взрастивший,

И душ испытанный настой:
Звенящий песнями настрой
Своих всегда роднивший.

Всех! Кто пойдет в огонь и в воду,
В ком это — долг и честь!
Не тех, в ком есть любовь к народу,
А кто народ и есть.

И наша связь вдвойне крепка.
Ты слышишь ли, поэт?
Мы здесь. У плуга и станка.
И ни тебе, ни нам пока
Подмены верной нет!
 
1974


***

Как гребню в остатках седин,
Солнцу меж редкими листьями
Сопротивления нет.

Праздному люду сродни,
Желтыми дымами виснет
В рощах тревожащий свет.

Дали сквозят в желтизне.
Липнет к лицу паутина.
Сплетает она воедино
Новь впечатлений во мне.

Долго хожу я один,
Грустью волнуемый сжатой.
Празднество — листья кружатся.
И ясно — последние дни...
 
1973

 


***



Гале Д.

И я, как всякий человек,
О бренном с болью размышляю.
И в желтый лист, и в белый снег
Живую душу помещаю...
Так, будто снеги, листья эти —
Одна родня на белом свете.

А мне счастливей бы жилось,
Когда б не в листьях и не в почках
Сочувствия искала строчка,
Но чтоб твое отозвалось...
 
1974


***


Л.М.

Холодные утра и ясные ночи
Стояли до полсентября.
Вчера задождило и, время просрочив,
Светить не решилась заря.

Не в очередь, нехотя, хмуро пришел
День с часовым опозданием.
И до полудня свечением штор
Теплились мокрые здания.

И, стало быть, осень...

И все изменилось.
И, грустью тревожной нова,
Осень, конечно, права...

В том, что в дела погрузилась,
Что мокрой листвой помела,
Что в парках ворон подняла,

В том, что довольно ждала...
И в том, что без спросу явилась.
 
1973

 

Ноябрь

Такое во всем терпенье,
Словно за ним вина.
Октябрьское смятенье
Выплеснулось сполна.

В покорности темному цвету
Смысл удлиненья ночей...
Душа успокоилась. Нету
Ее волновавших вещей...

И тополь, лимонным огнем
Горевший, согласен отныне со мною,
И я в воротник головою
Ушел, и не мыслю о нем.

В ином прорастает забота.
Тайная длится работа.

Вот, как намек на решенье,
Наледи кромок песка.
И между ними река,
Темная от волненья,
Ждет своего превращенья.

Сосредоточься внутри,
Круг замыкая дерзаньем,
Граничащим с умираньем.
Ветер до слез. Терпи!
 
1974


Песня

Как огромная карусель,
Ты меня восторгом поила,
В кровь вливала мне жаркий хмель,
Плясовою за кругом томила.

И баюкала ты меня,
Заливала душу тоскою,
И, слезами глаза влажня,
Наполняла сладкой виною.

В благодарности, сердцу тесной,
Другом верным зову тебя, песня!

Впредь все так же, прошу, утоляй
И тоску мою, и усталость,
И прощай, если вера осталась,
И порыв мой благославляй.
 
1973

 

***

Гале Д.

Искрами в темных лужах
Невидимый дождь блестит.
Что-то, декабрь-друже,
Сердце сильней грустит.

Кто-то еще нам нужен,
Поскольку — всё маета,
Поскольку тоска все глубже,
Поскольку длинней темнота.

Друже, декабрь-друже!
Ты и ее потуже
Тоскою сжимай, тесни.
Ко мне ее, нежно любимую,
Негодную, загони...
 
1979

 

Разлад

Многое в смутной борьбе
Чувств и мыслей о чуждом и милом
Пробилось ко мне объяснимым...
Лишь знание о тебе
Сиюминутно и мнимо.

Бессмертная жизнь сплетает
Судьбу с судьбой вразнобой
И мы в нем, как свечи, таем.
Мы смертны, родная, с тобой...
 
1977

 


Грусть


Гале Д.

Как в сноровке серьезной работы,
Разум явен в движеньях души.
И тревогу разумной заботы
Ты сиротством крестить не спеши.

Не крести эти чувства сиротством.
Простоте их легко покорись,
И с изысканнейшим юродством,
Моя славная, не роднись.

Не иссякнет печальная светлость,
Как останутся хлеб и вода.
Чувства предков — святое наследство.
Неуютность вины и стыда,
Как невзгода простого труда,
Равноправны на сущее место.

В поколеньях нервущийся путь,
Как единого сердца замета...
И певучесть саднящую эту
Называй, как и принято, — грусть.
 
1974

 

***

Во всякой перемене,
Природной и иной,
Как будто есть знаменье,
Явленное судьбой...

Так осень встрепенется,
Пласты души поднимет...
И уголек вдруг вспыхнет
Негаданно под ними...

Любовь, что не угасла,
Тебе опять засветит
И сердце учащенно
Открытию ответит...

И гамма возрожденья,
Свой утверждая лад,
Вплетет свое круженье
В октябрьский листопад.
 
1974

 


***

N.N.

Я был на твоем маршруте
Лишь справа по борту причал.
Погода, бывает, не шутит,
Компаса стрелку крутит.
Пришедшему рад, кто встречал.

И миг есть, как такта начало,
Где далее — каждый звучал.
К встрече готов был причал,
И ты, случалось, стучала.

И труд этих давних мук,
Тоски ожиданий страда
Помнится мне, как стук,
Как в сердце вонзившийся звук,
Доныне живой, как тогда.
 
1973

 

***

Пусть моя грусть останется при мне.
Она дорога мне и тяжкой.
Чужое веселье — не лампа в окне
В ночной бесприютности вязкой.

Чужое веселье не светит, не греет.
Сестрой посещает тоска.
Привычная ноша — не камень на шее,
Своя — так почти что легка.

Врезанной в жизнь дорогой
Куда от себя убежишь?
Выстраданное — то немногое,
Чем всерьез дорожишь...

1982

 

Растущему сыну

У каждой свои лемеха,
Суть вывернут обе исправно —
Высокая правда стиха
И жизни кровавая правда.

Настой у обеих так густ!
И крепость какого поболее...
Неволя чувств среди чувств,
Мыслей средь мыслей неволя.

Что ж, скрываться в любви и искусстве?
Строить схемы всеобщих систем?
Схимой дела, обителью чувства
Это было... Ушло насовсем.

Кровь и страсть силлогизм не покроют.
Путь борьбы лишь живая стезя.

Предков путь проходя за строкою,
Плачет над павшим героем
Мальчик, неправде грозя...

1980

 


Час ночи

Сразу отвлекся от дел,
Словно осиротевший.
Электровоз прогудел,
И звук его долетевший
Раньше пробиться не смел.

И, стало быть, час ночи,
Без перемены в прочем.
Но время дышит иначе:
На УКВ закончились
Радиопередачи.

И нотой одной моторной,
Словно пространства тоска,
Радиомаяка
Меняются писки покорно.

Погасла с этим шкала.
И, как домового шашни,
В трубах, в стенах, в полах
Стуки, скрипы и кашли.

1980


Снегопад

Все занавески — в сторону,
Все форточки — открыть.
Снег наконец пошел.
И на душе прекрасно!

Как с этой новизною сердце ждет
И новизны во всем.
Как с этим мы растем!
Как новизна над чутким сердцем властна...

Спадает, как с самой мечты,
Полупрозрачным кружевом беленым
Покров привычной пустоты.
И замер у окна я удивленно.

В миг пересоздан серый хаос форм.
Вдруг проступили все горизонтали.
И графика приблизившейся дали —
Отмена живописных норм.

Волшебная — в овалах и прямых —
Она пленительна, к чему-то призывая.
Энергию лишь в детях пробуждая,
Достойную себя, зимы!

1975

 


Первая метель

Под высокими фонарями
Снегопад закружился омутом.
Вот домой я приду,
Шторы — в стороны!

Будут стекла чуть-чуть громыхать,
А кружение снега и света
В моих чувствах мерцать, полыхать,
Встрепенувшихся в этом плену...

И под музыку эту — усну.

А когда до зари проснусь,
То привычным делом займусь.
Буду чайник на кухне греть...
И курить, и на снег смотреть
В бледно-синюю тишину.

1980

 


1 декабря 1977 года

Сном незапомненным прошелестела,
Собою наполнить меня не успела
Осень вот эта...

И только мета,
Знак ее стертый,
Мокрый на мокром стекле распростертый
Лист среди капель, горящих огнем,
Смытый откуда-то этим дождем...

И с декабрем
Плачем то ли,
То ли поем...
Мы среди ночи вдвоем.

1977

 

***

Волнует и мысли, и чувства
Прощальным теплом бабье лето.
Предчувствуется грустно
Дождливая темень рассвета.

Свободно ступает закон:
Необходимость — не минет.
В тлен увлекающий сон
Нас неурочно настигнет.

Таким предписаньям покорен.
Власть главка природы легка.
Дымка октябрьских просторов
Голову кружит слегка...

1980

 


***

Как заблудившийся ребенок,
Один. Хоть плачь...
Где взять теперь силенок?
Одно терпенье — врач...

1979

 

***

Расплата не минует никого.
Так повелось. И будет так всегда.
И грустно мне: я как сама беда.
Свидетель преступленья твоего...

И множатся твои грехи,
И голова не думает клониться.
И с равнодушием стихий
Тебе в тебе возмездие копится...

1979

 


***

Трусливому путь не короче...
Бег на месте ни прям, ни крив.
Ты думаешь счастье упрочить,
Двери плотнее прикрыв?

Ты думаешь, впору мужчине
Пай-дяденькой жить на земле?
Ты думаешь, сын наш, мальчишка,
С врагами не бьется во сне?

Я счастье твое не задену,
Меня — моему пытать.
И хуже любой измены
Блажью свободу считать.

1979

 

Июнь

Летние ночи певучи.
Летние ночи недолги.
Волосы милых пахучи
Вправо и влево от Волги.

Любящий силы не мерит.
Юности — все нипочем!
Нету и малой потери
В бодрствовании ночном.

Песни из судеб слагает
Жизни круговорот.
В счастье изнемогает
Неведеньем храбрый народ.

Жизни отвесные кручи
Встают за исходом дня.
Ласки июньские жгучи.
Ситчик и шелк — не броня.

И матери только места
Ищут в своей тревоге,
Выглядывая на дороги.
Терзаясь своей виной.
Следя за той самой луной...

Летние ночи певучи.
Летние ночи недолги.
Волосы милых пахучи
Вправо и влево от Волги.

1980

 


***

Мысли тесный размер
Как заменить на свободный?
Как для детей сделать годным
Жизни и смерти пример?

1983

 


***

Никто не увидит у пропасти этой
Понятное, верное дно.
Ближнего мрака и дальнего света
Вечный смотритель оно.
В грядущие, в прошлые, в эти лета,
Всегда и на всех — одно.

1982

 

Октябрь

Дымкою виснет над Доном,
Длится теплынь октября,
Над поймой притихшей паря
Багрянцем осенним, как звоном.

С этою нотой густой
Следуют мысли и чувства.
Бреду пересыщенный смутной
Грустно-счастливой виной.

Что мне назавтра сулит
Льющий сиянье зенит,
Эта отрада-прохлада?
В чем меня это винит
Певучий минор листопада?

1978

 

***

Жаркие, душные полдни,
Холод предутренней тьмы.
Осени мягкие ноты
В августе явно слышны

Россыпью звезды слетают,
Падают гулко плоды.
Зрелости обозначенья
Нам не пророчат беды.

В торжественном мощном паренье
С скольжением книзу смирись.
В веток тугое сплетенье
Желтые пряди вплелись...

Не всякий достигнет вершины.
Сзади карабканья сор...
Здесь всепланетные сини
Тысячелетний простор!

Жаркие, душные полдни,
Холод предутренней тьмы.
Осени мягкие ноты
В августе явно слышны...

1980

 

Прогулка

С платком в руке, простуженный,
По паркам и по скверам
Плетусь, поскольку хуже
Быть сторожем у дела.

Поскольку мне сегодня
Не пьется и не естся.
Поскольку в тусклой комнате
Не знаешь куда деться.

А солнце нежит, нежит.
А воздух — сама ласка.
И через листья брезжит
Даль желто-синей краской.

Болеть, когда под синью
Октябрь пылает в рост.
Когда ведет насильно
На левый берег мост.

Когда вот-вот исполнятся
Щемящие намеки...
И потекут по стеклам
Печальные потеки.

Болеть, когда сгорает
Октябрь на корню.
Счастливо неприкаянным
Хожу весь день... смотрю...

1980

 


***

Сон твою скорбь щадящий,
Буден локоть следящий,
Текст, утешенье дарящий,
Как касанием доброй руки,
Светлостью мудрой строки.

Здоровье душа обрящет
Всему вопреки.

Песнею оживут
Оплаканные потери.
Сил недотраченных зуд...
Снова во все поверю.

1976

 

***


Гале Д.

Эта осень, как осени прежние,
Сентябрем прокралась, не скорее.
Но певучей, теплее, нежнее
Лист кружит по притихшим аллеям.

День стесненный, притушенный, плавный
С чем-то слился во что-то одно.
И забытая, смутная, давняя
Грусть настаивается, как вино.

Единенье тоскою взлелеяв,
Словно в ссоре друзей примирив,
Третий в радость вмешаться не смея,
Так октябрь стоит, молчалив.

И счастливая четкая честность:
Ты и я. Мы с тобой. Ты и я.
Словно фуги двойная струя,
Ускользающая в мимолетность
Невесомого бытия.

Листопадом, вчерашним дождем
И внезапною яркою просинью,
Словно музыкой, нынешней осенью
Мы скользим, мы плывем, мы идем...

Нега роскошно-тревожна
Скудеющих быстро примет.
Легкий желтеющий свет
Ласкает, волнует и манит.
Обманет? Что ж... пусть обманет...

1975


***

М.Д. Савкиной

Скольких, из тех, кого знал,
Я не встречаю, не встречу.
Болью, однако, не мечу
Этот разрыв и провал.

Черною нитью в судьбе
Боль рокового предела
С вестью внезапной влетела
В каждую мысль о тебе.

Не видел прощально смеженные веки
И, кажется, встречу тебя...
Упорной мыслью скорбя,
Знаю, — не встречу вовеки.

1975

 


***

Остудят кровь и душу стиснут
Дней тусклых ложь и суета,
И поздним вечером нависнет
Тоски глухая маета.

И кажется, что не согреться,
Огонь в груди не возродить...
И мысли горькой трет по сердцу
Узлом затянутая нить.

И все ж опустошенно дерзко
Душа зажатая стойка...
Есть связь своих. И их поддержка
Идет через века!

1974

Каникулы

Илье К. 

Искря росою, от балконов
Свет книзу по стене ползет.
Там классов коридор неровный
Подошвы на экзамен ждет.

Мальчишки, одеваясь, нежат
Созвездья пухлых синяков.
Избитый мяч к игре готов,
И, словом, установки те же.

Одна проблема: сократить
Родительские наставленья.
Каникулы! Спешить, спешить
День длинный слить в одно мгновенье.

1996

 

Май

Сплошною, густою сиренью дыша,
Лунным сияньем напитана, —
Теплая ночь так хороша,
Словно томленья такого душа
Раньше и не испытывала.

Избыток всего, чем бывает полна
Майская ночь эта краткая,
Грустен, словно нехватка
На бедной пирушке вина.

1977

 

Слово — хлеб

В мольбе, в стесненной глотке
Мог этот слог родиться,
Когда с курносой теткой
Бредут дверям молиться...

Понятен без повтора
Хрипящий в горле звук.
Край голода и мора —
На сотни верст вокруг.

И в звуке ли здесь дело,
Когда беда насела...
И смысл сумы, клюки
Смыкается с мольбою
Протянутой руки.

Гоните тетку сзади...
Подайте, Христа ради...

1997

 

Ночной сторож

Из класса я делал гостиную,
Даже уютный дом.
Часы, как ущелья теснину,
Шел ежесекундным трудом.

Пред полночью размыкалась,
Как цепь, ожиданья власть,
И от тоски оставалась
Едва ощутимая часть.

Сама по себе исчезала
О гостье желанной мысль.
И сердце мне не терзала
Счастья какого-то близь.

Мысли мои разгорались
Потоком тугим и пытливым.
И я, ничуть не стараясь,
Становился вполне счастливым.

Строчки неся стремительно
На пристальном влажном пере,
Смелым, широким мыслителем
Я класс закрывал на заре...

1978

 

Память о детстве

Родителям

Все реже, но все-таки снится
Далекого детства денек...

Видимый снизу узорный конек
Крыши ближайшего дома,
Жаркого полдня истома.

Дорога под кручей пылится,
Мычанье коров и арапника свист.
А наверху — станица.

И солнце. И тишь. И дрожанье
Тростинки, теченьем согнутой.
И мысли внезапной минута...

И плещущая шуршащая,
Искрящая и слепящая
Славная нянька — река...

1976

 

***

Бездельник и неврастеник,
Имеющий нянек и слуг.
Думает, что он — гений.
Хотя всего лишь не туп.

Знает цену деньгам,
Копейки нигде не упустит.
Слегка прикрывшийся хам
Артистично продаст и купит...

1978

 

Январский ливень

Тусклое небо тусклой зарей
Чуть засветило день.
Ветер дохнул, парной и сырой,
И тень упала на тень.

Ливень. Потопом потоп зашумел,
И пар над землей поплыл.
В самый январь — прорыв и прострел
В самый зимы тыл...

Весна весной! Потеет в шубах народ.
Стеклом полыхают дома!
И жалко, что только начат год,
Что будет февраль, — зима...

1979

 

Трещина

Как ты неловко пряма...
И что я могу поделать,
Когда ты не знаешь сама,
Куда твоя трепетность делась.

Приязни твоей озорной
Где лукавая дымка?
Где изысканный строй
Обидчивости твоей пылкой?

Где твоя простота
И ясные смелые глазки?
Зачем ты играешь спектакль,
В котором не будет развязки?

1977

 

***

Пал на пойму туман.
Полчаса еще ждать до рассвета.
И усталости слабый дурман,
Словно этого часа примета.

Будто празднества ожиданье,
Пред которым заботы легки,
Камышей полусонных дыханье,
Редкий плеск на средине реки.

Ветерок подает солнцу весть:
Полусвет розоватый. Светает.
И как будто иного не знаю.
И как будто впервые я здесь.

Пусть не спал, пусть устал, пусть продрог.
Все пред древним инстинктом пасует!
Ну, удача! Помянем не всуе...
Клюнул серую гладь поплавок.

1977

 

*** 

Случается сидеть порой
И праздно наблюдать.
И все вокруг перед тобой.
И не спешить, не ждать.

Переносить вниманье глаз
С предмета на предмет,
Во всем, везде, в который раз
Свой различая след...

Так малость малостью менять,
Как шагом шаг в ходьбе.
И словно невзначай понять,
Как хорошо тебе!

И вся душа отозвалась
Вдруг чуткою струной.
И мысль о счастье родилась.
А счастье — за спиной...

1979

 

7 декабря 1975 года

Прилегла. Опустила ресницы,
И укрылась за пологом сна.
В тишине я листаю страницы
Чуть шуршащего бытия.

Так счастливо спокойны часы.
Так моя ты... и так незнакома...
И в какие же дали от дома
Сновиденья тебя занесли?

Только это... Иное за пологом.
Тень скользит по лицу твоему.
Что за это счастье недолгое
Я в этой жизни приму?

1975

 

Вечер

Как бы тихо я дверь ни открыл,
Парой легких раскрывшихся крыл,
Теплой, нежной подковой
Мою шею руками обвить
Ты, босая, у двери готова.

Каждый день бы вот так приходить...
Твои руки взлетают навстречу.
Крепче, шепчешь ты, крепче и крепче,
Со всей силы меня обнимай!

Я от пола тебя отрываю
И босую несу. Надевай,
Говорю, свои шлепанцы, чаю,
Говорю, и поесть подавай!

Ты на кухню, легко улетаешь,
Наизусть уже знаешь, что бутылку
Заветную красного
Я откупорил. И потек,
Как огонь в камелек,
Этот запах прекрасный —
Терпкий грустный и властный.

Наше таинство, наше причастье,
Запах встречи и счастья...

1976

 

Июль в новом микрорайоне

Гнется, клубится, взмывает
Зелень юных аллей.
Ветер горячий гуляет
В спутанных купах ветвей.

Ситчика нежные складки
Трепещут на милой моей.
Тоненькие, словно прядки,
Прижались к стволам в беспорядке
Веточки тополей.

1976

 

Перед работой

Гоня прозрачную дремоту,
Нащупать ноту «Маяка».
Как утра раннего забота
В апреле для души легка!

Мелодии нежданной вторит
Весна волнующе-томяще.
Качаются на окнах шторы,
И сердце набухает счастьем...

Торопят выбежать из дома
Трамваи резким перезвоном.
И для всего душа тесна.
Эгей, сосед! Апрель! Весна!

1975

 

Шестидесятый год

И. Симонову

И ныне тяжкий труд не груз
Когда в нем польза явная.
То, что задумал хорошо,
Исполнится исправно.

И в безмятежности труда,
При тяжести любой всегда,
Как праздник, утро раннее.

Доволен друг. Расклад работ
Всей сущностью теченья
Идет как надо, без потуг.
Обсудим впечатленья!

И в самый раз! Смыть пот и грязь...
А стол мужской — мгновенно!
И старых тем иная вязь
В неторопливой смене.

Мужи! И в деле... и в бою...
И разговор свободен.
За это, — звон стекла, — я пью!
Пусть здравица не в моде...

Да! Дружбы настоящей соль
Продукт хранит солидный.
Ах, возразить тебе! Изволь...
Но смысл — не обидный.

1970

 


Фронтовики

И к месту все, и в тон, и в ряд,
И вдумчиво, и смело.
О жизни люди говорят...
А жизнь ведь — тоже дело!

Нет! Не дается их портрет.
Пресна любая краска.

Как на воде недолгий след.
Легенда, явь... и сказка.
Мужи весьма почтенных лет...
Военная закваска...

1994

 

Дом напротив

Палец большой прикусил и сидит.
Сидит, как сама кручина.
Какими заботами тяжко прибит?
Этот строгий мужчина?

Решит он вопросы свои — не решит...
И сколько сидеть еще будет?
Его ли простят? Он ли простит?
Про это не знают люди.

В этой дождливой и темной ночи
Какая укрылась вина?
Не только, наверное, я различил
Его силуэт у окна.

С сыном ли, дочерью он разлучен?
Мать ли, отца схоронил?
Чем-то он не шутя удручен,
И не на час приуныл.

Вспыхнула спичка, погасла в дыму.
Тлеет зрачок сигареты.
Ты, кто может помочь ему,
Если ты есть, то где ты?..

1981

 

Разочарованье

Зубы счастливо блестят.
Очи счастливо закрыты.
Счастливые руки хотят
Быть вокруг счастья обвитыми
Вечно.

Но личное скоротечно...

И губы сомкнулись сурово.
Снова сомненье право.
Печально раскрылось — не ново,
Лишь показалось — ново.

Потребность в движеньи — основа.
И в смеси утрат и вины,
Мучат, тиранят оковы
Мещанской неглубины.

Омут чуть дальше ли? Брод?
Прочь отсюда! Вперед!

1973

 

***

Соединения трудны...
И у людей не менее.
Условия для них нужны,
И сродство, и стремление.

И важный очень некий плюс.
Как род катализатора...
Всех чувств парение и груз...
И храбрость гладиатора.

1994

 

***

Не возникай разлад, —
И дух не знал паренья б.
Ум кормится сомненьем,
А мужеством крылат...
И дышит единеньем,
Утратившим свой лад.

1980

 

***

Небо мокрою тряпкой висит...
То крупою вдруг застучит.
То закапает... то закружат
Мухи белые над грязнотою...
С этой тусклою пустотою,
Будто что-то вершат — не решат.

1979

 

***

Обнимают тебя еще руки,
А душа сквозь какие-то муки,
Словно в скорби, сама по себе,
Вдаль упорно рассеянно смотрит...

И, наверное, ясно тебе,
Что пора ей идти...
И ее ты прости.

Вот сейчас осмелеет решенье...
И затянет в движение даль.
А рукам расставаться жаль
С твоим сладостным притяженьем.

1980

 

***

Мне жаль мои желания —
Наивные, стыдливые, угасшие.
Как тяжек путь познания,
Суровый, одинокий, без участия.

Теперь понятно — подавленье чувств
Трусливо и так скверно!
Как медленно учусь...
Судьба, наверное.

1980

 

Снова осень

И.-К.

Нежит горячую кожу
Свежий сентябрьский денек.
Те же мечтания, то же
Чувство про что-то поет.

Что за мечтания, спросят,
Проза годов так щадит?
Как это высказать? Осень
Рощу и сердце томит.

Определилось движенье
В воздухе, в жизни, в крови.
Свое в этом всем значенье.
Что можешь — то и лови.

Волненье летящих мгновений...
Сердце поет и болит.
Багряный мотив перемены
Разом — берет и сулит...

1987—1996

 

Декабрь

Каркнуло вместо привета,
Крыльями полоща,
Прыснуло за ворот с веток,
Хлопнули полы плаща...

Это декабрь таков!
Это меня он стращает:
Свищет лозою кустов,
Мокрою мглой укрощает...

Поздно! Не тот уже я...
Расстался с тоскою скитаний.
Чувствуют пальцы в кармане
Ключ обжитого жилья.

А каково бездомным
На бездорожном пути?
Кров и тропу найти
Дай бог им в промозглости темной...

Я сам случайностью странной
Жильем по праву владею.
В грязной застройке окраинной
Почти что счастливым — седею.

Все реже стучатся ко мне...
Не по моей ли вине?

1980

 

*** 

Беда, беду подменявшая,
Давно уже не беда...
Прозрачна лишь отстоявшаяся
Омута жизни вода.

Иные окрепли понятия.
Суеты отодвинулась муть.
Сокровища все, без изъятия:
Усталость трудов... и суть.

Образы прошлого ясные...
И центр души, и предел.
Грустные, светло-прекрасные,
К текущему безучастные
В печальнейшем деле из дел.

Волнует, как жизнь, и покоит
Собрание счастий и бед.
В памяти все пред тобою.
Нищих в час смертный нет!

И нету вины за мной,
Что все уношу с собой...

1989

 


Запоздалая весна

Сразу за стеклами почек разбег,
Ветки ввысь устремляющий.
Синеет вечер. Синеет снег,
Грязный, почти дотаявший.

Синеет вечер, синеть и синеть
Ему этой мартовской былью...
А нам решать — гореть или тлеть,
Правдой дышать или гнилью.

Синеет вечер. Синеть и синеть
Весной ему тысячу крат...
А нам решать — стоит ли тлеть,
В земле ведь гниют без затрат...

Синеет вечер. Март пробует шаг.
Поучимся у него.
Каждый себе — беспощадный враг!
И этим живое живо.

Синеет вечер. А с ним и пустой,
Везде проступивший простор.
День другой... сдержит ли что
Марта победный напор?

1982

 

Наследники

Избранных нежный загар,
Пахарей ржавые лица...
Век позолоченный бар,
Увы, нескончаемо длится,

Рай в пониманьи народа.
И, безразлично к корням,
Как неземная природа,
Плетут они кружево дням.

Какая забота о сне!
Выше науки — питанье.
В учете (с меню наравне) —
Созвездий далеких мерцанье.

Весь мир — на потребу себе!
Здесь бегство... и здесь же дерзанье.
Выдержит испытание
Не всякий в подобной судьбе.

Плюнет! И дело искать
Станет в глухом раздражении...
На барстве нельзя натаскать,
Барским должно быть рождение!

Умножив отечества беды,
Кто же родил этих чад,
В чьей власти деревня и град?
Стяжатели сонма наград,
Отцы разнуздавщихся ведомств...

1991

 

***

Наташе К.

Хлеб да каша пища наша?
Се — анахронизм...
Чем питаете, Наташа,
Вы свой организм?

Женский образ в ясной форме —
Дух! И только дух!
На каком живет он корме —
Кто Вам скажет вслух?

Я скажу, раз все так стало.
Да! Страстей венец —
Женщина — иным начало,
А иным — конец...

Для мыслителя, героя,
Для дитяти — старт.
Здесь дыхание второе
Обретает бард.

Здесь художник и поэт
Совершенством бредят.
И, увы, здесь тех лишь нет,
Кто в дерзанье медлят.

Вот, Наташа, пища Ваша,
Судьбоносный челн...
Пусть Вам будет впору каша,
Если дух ваш полн.

1993

 

Тост ко дню рождения В. Боженко

Иметь друзей — не пустяки.
У дружбы мощный корень!
Известны дружбой моряки.
Но что в основе? Море...

Основы сила нехитра.
Она в морском, братишка.
Родство, в котором смерть — сестра,
Из самых-самых близких...

Во всех серьезных испытаньях,
Где одному — труба,
Идет суровое смыканье
Плеч, душ, сердец. Судьба!

Обычной жизни строй иной.
В ней алчный мигом пьян.
Корысть на все идет войной.
И это — океан!

Друзья сильней его стихий
С бессмертным перевесом.
Разумность братства устоит
Перед стихийным прессом.

И в вашем родственном кругу,
Долг сравнивая с службой,
Я без смущения могу
Провозгласить: за дружбу!

1995

 

Вместо завещания

Пошел пунктир к последней точке...
Сказать понятнее — умру.
С судьбой и паспортом в миру,
С табличкой на могильной кочке.

Две даты. Бугорок забытый.
И труп как труп под ним зарытый.
Клянусь! Я не люблю кладбище,
Нежизни тесное жилище...
Нас миллиарды! И проверьте,
Как мы тесним природу смертью.

Здесь не отыщется мой след,
Я где-нибудь не здесь витаю.
Я это место знать не знаю!
Меня здесь не было и нет!

И
ной мой след, быть может, есть.
И кто-нибудь его увидит...
Живым вредна и честь и лесть.
А мертвый — точно не в обиде.

В труде за хлеб, в сиротстве жутком...
И счастлив был я не минутку.
Я думал, чувствовал... как всяк,
Судьбы удерживая стяг.
И в этом всем, как все, иссяк.

Живите собранно и чутко.
Жизнь человека — не пустяк.

1997

 

***


Алле С.

Я у моря. Думаю о тебе.
Помнишь ли ты утренний берег
И шуршанье ракушки в тихой волне?..

А в лесу рдеет шиповник.
В тот далекий сентябрьский день
На тебе было красное платье...

В этом студенческом городке
Обернулся на стук каблучков.
Точно так стучали твои...

В своих грезах слабеющий свет вечера
Принимаю за крепнущий свет утра...
Чем-то и осень похожа на весну...

В городе, где я живу,
На маленькой улочке
Живет женщина.

У нее твое имя,
И что-то в ней напоминает тебя.
Но это не ты.

А вот эта девушка
На звонких каблучках
Заставила сжаться сердце.

Да, это ты. Это твой образ.
И образ самой бессмертной молодости.
Смотрю вслед...

Обернулась.
И, не останавливаясь,
Помахала мне рукой.

1980—1997

 

***

Маше К. 
Час пришел... Себя не жаль.
Глупый слезы сеет.
Ты осиротеешь
Ты, моя печаль.

Ни за что награда —
Нежный верный свет.
Вся моя отрада
В этом море бед.

1997

 

Укор современникам

Как уголь меж пластов земли,
Как радий в глубях горных складок,
В страницах черканных тетрадок
Кристаллы слов рудой легли...

Свидетельства отваги жизни,
Ее порывов, рвущих время...
В нас не проклюнет это семя!
Признаем в самоукоризне.

Но ведь и мы на том же тесте
Замешаны. Не так пусть круто,
Не без способностей... как будто,
Да вот не в срок... и не на месте...

В анналах черная дыра.
Здесь ни вопросов, ни ответов.
Плод вырос без тепла и света,
И зря прошла его пора.

Семян созревших он не даст.
В сорняк сдичает стебель крученый.
Историк мельком этот пласт
Пометит как пустой и скучный.

А пламень тех ушедших лет
Дух человечий укрепляет,
Зовет к преодоленью бед.
Он греет, лечит и спасает,

Как детская любовь... как мать...
Тех, кто питал свой дар внимать.

1997

 

Факт для хроники 

Долю точную остатка
Поздно вычислять, друзья.
Словно смертник, весь — взрывчатка.
Вверх взлетел, а сесть нельзя...

В сторону всю маету,
Как уже не личную.
Набирая высоту,
Цель найдешь приличную.

Быть — в сжимающем — не быть
Чувство не овечье.
Есть всегда кому судить
Дело человечье...

До нуля обратный счет —
Для судьбы не мера.
В генах у людей зачет
Долга и примера.

Снова с жизнью потечет
Радость, мысль и боль.
И другой начнет отсчет:
Двадцать... Десять... Ноль!

Здесь бунтуй, а здесь смирись.
Смертный путь неровен.
Но откуда-то взялись
Пушкин и Бетховен?

1997

 

Процесс пошел

С размахом и предусмотрительностью,
И с беспримерным усердием
Долг превращают в благотворительность,
Труд чужой — в милосердие.

1981

 

Здравый смысл

Трудись на одном предприятии
В отглаженном прочном ярме.
Покорствуй начальской братии
Даже по шею в дерьме...

Пенсией будешь гордиться.
Холуй при начальнике... Браво!
И негде тебе укрыться —
Везде никакого права!

1981

 

***

От места, вчера где шкодил,
Виновник уносит ноги...
По жульнической моде.

Опасно без божьей подмоги
Мчаться по нашей дороге...


1988

***

Государство — это право!
Даже пусть ученое.
И зависит это право
От особенного нрава
Властью облеченного.

Этот смысл, увы, не нов.
Скажем в примечании.

Хрупок труженика кров...
Самый звук казенных слов —
Хищное рычание...

1988

Проблемы

Дома помогают стены.
Дома в деле не спешат.
Заарканенные гены
Нам проблемы не решат.

Гены — дар, они же — мщенье.
Плавит, человечит труд!
И его священный зуд
Переборет разобщенье!

Голод, холод, неуют
Серп и молот вновь скуют.

1988

 

***

Жизнь защитить от распада.
Труд защитить от ярма.
Хапающих задарма
Скрутим и выставим рядом!

Чести, труду и уму
Защитой надежною станем!
И детям — не свалок чуму —
Жизнь во владенье оставим!

Силою наглость согнем!
Так что же, мужи, присягнем?


1992

 

Идеологи

Ум тупых и тупость умных
Дряхлость века обозначили.
И на тропах его трудных
Все поводыри — незрячие.

Инфляция всего и вся:
Людей, бумаг, идей.
Троп не хватает, черт возьми,
Для всех поводырей!
1994

 

Депрессия

Нет мысли о бессмертно главном,
Нет чувства связи тысяч лет.
И рушится судьба бесславно,
И человека тоже нет.

И не приносит облегченья
Ни алкоголь ни излеченье.
И жизнь в гнилом обличьи
Плевала на приличия...

1994

 

***

И на семье — холуйства трак...
Раздавленной эпохи знак,
Где дети и отцы без срока
Разлучены...
Так что вот так —
Над горизонтом мрак.

1983

 

***

Всходы наших простых родословных
Не загнать уже в почвенный мрак...
И за то, чтобы было все так,
Кровью предков алеющий стяг
Подновлю я и собственной кровью!

1994

***

В. Боженко

Судьба судьбе — родня и рознь.
Живем, как все случилось.
Стоим, идем в обход... и сквозь —
Насколько получилось.

Возможностей, быть может, тьма.
Но все ли выбирают?
Нет! Выбор — дело не ума.
Путь честь определяет.

Кто в колесе своем пыхтит,
А кто парит в высотах.
Один полет ли мед копит
В ячейках строгих сотов?

Я думаю, с судьбой мирясь,
О собственной дороге.
Песок, каменья, холод, грязь
Не помнят долго ноги.

Где там она, стремнина,
Что глубью пролегла?
Поближе к ней! И мимо
Пусть мчатся берега...

1996

 

Несон

Что приснится на брюхо пустое?
Да не спится! В груди барабан:
Станет праздник у нас на постое!
Трепещи и холуй и тиран.

Что приснится на брюхо пустое?
Снится то же, с чем выходил день:
В слабом теле стенанье глухое
И отчаянья слезная лень.

Что приснится на брюхо пустое?
В некий срок — сон уже хлороформ.
Воздух выдавит смрадным настоем
Весть о жертве свобод и реформ.

Голодать под улыбку воров...
Христорадничать перед подонками...
Злить собак у фабричных дворов...
Лужи щупать подошвами ломкими...

Кто повесится... Кто за балкон
Храбро вынырнет с ношей страданий.
Помоги себе сам... Вот закон
Раболепных пустых ожиданий.

Страшно длить и считать эти дни.
Мучат душу предчувствий пророчества.
Нет опаснее западни
Человеческого одиночества.

1996

 

В больнице

Что боитесь еще потерять?
Как вам жалость в одежде презрения?
Быть забытым... достойным забвения?
Страшновато, небось, помирать?

Вам ли слушать слезливые толки?
Вам... привычным упорно трудиться?
Все пред вами застынет и смолкнет,
Стоит лишь на себя рассердиться.

Только здесь пробивается свет...
Слышишь ли, по несчастью сосед?
В этом мире правее нас нет!
Наше дело лишь только решиться!

1996

 

***

В пространствах людских и безлюдных
Трепещет живая душа...
Ей сладостно больно, ей радостно трудно
В случайном, нечастом и скудном
Парить, лишь надеждой дыша.

При полной луне и ущербной,
И в полночь, и в полдень, — всегда!
Судьбе, устремлениям верной,
Средь топей, торосов и терний
Не нужно тропы и следа.

Она сквозь невзгоды прорвется
И многим укажет пути...
Душа ведь трепещет и сердце ведь бьется,
И песня сквозь слезы поется:
Живому — нельзя не цвести!

2007

 

Сонеты

I

Раздавленным и уничтоженным
Помалу — оживать!
Умением умноженным
Нить бытия свивать.

Душою настороженной,
Сегодня в круг обложенной
В засаде пребывать...

Кого благодарить за эти всплески?
Есть глина — действуют персты.
Расход очередной замески
На резкие черты —

Манящей вечной жизни блески,
Зов воплощения мечты
И грязи душащей отместки...

II

Скрещение вселенских трасс
В земном календаре:
Ах, мой рожденья день и час
В безлистном ноябре!

Во всем прекрасный без прикрас,
Пробившись сам собой,
Живет во мне, как пропись, глас...
С открытою судьбой.

Пусть жажды жизни белый лист
Давно как черновик...
Но весь исчеркан, — как он чист,
Штрих превращая в блик.

Дух образцов меня ведет,
А с ними — все грядет!

2005

 


***

Неделей пасмурной и мрачной
Срок междувременья истек.
Вечерний воздух стал прозрачным,
И холод вниз от звезд потек.

В час зазвенели микролужи,
И перспективы первой стужи
К средине ночи прояснились.
И мы, укутываясь туже,
С сей переменою смирились.

2005

 


Кастальский родник

Века общенья вещество
Течет. Родник чистейший!
Влечет духовное родство
Пытливейших, умнейших.
Сдружает тесно. Ссорит.
С самим собою спорит...

2004

 


***

Порошит, порошит, порошит...
И уже белизна охватила
Мир стихией извечно простой.

Кто-то лучшие в мире белила
Израсходовать щедро спешит,
Высветляя простор чистотой.

Вот он, Севера долгий покой,
Коим нас лишь на миг одарила
Мать-природа январской тропой.

Кто пейзаж созерцает у шторы,
Кто по свежему снегу шуршит.
Порошит, порошит, порошит...
На дорогах пакуя заторы.

2005

 


***

День уходящий — это часть меня,
Следящего за временем текущим.
Да! День ушел. Но ведь остался я,
Наполненный пытливым, честным, сущим.

И пусть рекламно лакируют тлен,
Затраты эти ожидает свалка:
Ложь слабых, жадных забирает в плен,
Для правды — ничего не жалко.

Зараза пухнет на дрожжах, как гриб.
У мерзости химическая хватка.
Коснись ее — и навсегда погиб.
Замаранный исчезнет без остатка!

2004

 


Лето

М.Т.

Вот оно, скоротечное лето.
Хрупкой жизни бесстрашный бросок.
Плод и корень не стиснуты в смете:
Наливайся минутою впрок!

Свет зеленый во всем расписаньи.
Что бы ни было — все по поре.
Рвет в морщины кору на стволе,
Тишину разрывным громыханьем
Мрак ночной бело-синим сияньем.
Льет молочный туман на заре.

День длиннейший на убыль пошел.
А жарчайший — поблизости где-то.
Все цветистей, всё прянее стол.
Все стремительней краткое лето.

Дело сделано. Все — позади.
Звезды утра грозят дозреванию.
И открыт желтизной впереди
Пусть торжественному
Увяданию.

Дня пределы все уже и уже.
Поздней осени первая стужа
Порошит над замерзшею лужей.

1998

 


Затяжной


Илье К.

Доверяясь оснастке изученной,
Укрощать тяготенья разнос.
Ты не первый, сей тягой измученный,
Повторяешь ответ и вопрос.

Все в груди потеряло опору,
Сердце, дрогнув, пустилось частить.
Поток снизу, сгущая свой норов,
Уменьшающемуся простору
Начал грозно и спешно учить.

Свистом дышит любое движенье.
Шевельнись — и ответный пинок.
Соревнуясь с суровым земным притяженьем,
Жизнью играет живого комок...

2005

 


Письмо к другу

Ошибок старых избегая,
А новых так же не боясь.
И всюду храбро полагаясь
Лишь на сердечнейшую связь,

В самоарест себя безвинно,
Посмертно прочно поместив,
Рву там же ту же паутину,
Все, то же так же запустив.

Что делать? Получив в наследство
Опасно важные дела,
В их родственном лишь мне соседстве
Спасаюсь от купели зла.

Да, ничего мне не сулит,
За исключением расправы
Из грязи слепленных элит,
Наисовременнейшая слава.

Хлеб тоже не всегда жуем.
А впрочем, к скромности привычны,
В рабочей колее обычной
Живем. И хорошо живем.

Без денежек, увы, наличных.
Но с тем покоем правоты,
Что долговечнее комичной,
В беспомощности истеричной,
Выделывающейся пустоты.

Лишь только так и лишь отсюда
Возможен твердый шаг вперед.
Тебе же я, наоборот,
Простейшего желаю чуда:

Здоровья и душевных сил,
Успехов детям своевременных,
И чтобы к благам сим настил
Был из забот вполне умеренных.

1998

 


***

Чем примитивней — тем тесней,
И чем сложнее — тем просторней.
Свободное куда покорней
Веленьям собственных корней!

Вселенная, собой томясь,
Тем самым бродит в человеке,
В него внимательно глядясь,
И восхищаясь, и стыдясь,
Терзая, искушая, злясь,
Внушая только щедрым связь,
Что не истратится вовеки.

2002

 


***

Дело не в том, как вернуться,
Как добро возвратить,
Как во весь рост разогнуться
И разрывы хребта срастить...
А как оповестить
В призыве прямом и не ложном,
Что выпрямленье возможно:
Как бы ни было сложно —
И не прощать... и простить.

1998

 


***

Земные и прочие циклы
Сводя всякий раз к нулю,
Радуемся, как привыкли,
Новому календарю.

Но в обновляемой дате
Спрессованы хлад и жара —
Успехи бывают утратой,
А новость давно уж стара.

О, до каких ухищрений
Возносит умелость порой!
Все ж истину озарений
Несем мы с собою домой.

Где в частном семейном досуге
Мы блага бессмертные чтим.
Где в узком сердечнейшем круге
Пируем, поем и грустим.

Свободой своей наслаждаюсь,
Забыв о начальстве любом.
С ушедшим дотошно сверяясь,
Листаю фамильный альбом.

2006

 


Одуванчик

Ярко-желтые пластиночки
Светят или ловят свет?
В свежей зелени — тропиночки.
Первый шаг и первый след.

Восхищенно наши Манечки,
Изумленно наши Ванечки —
Выдыхают: ох и ах!
Одуванчик желтопламенный
Будто бы для них, для маленьких,
Дружно вспыхнул на лужках.

Оперяясь пухом стрелок,
Завтра он изменит вид:
Парашютиками белыми,
И умелыми, и смелыми
С майским ветром полетит.

Или тот же карапуз,
Оторвав пушистый шарик,
Выдох свой на слабость уз
Трубкой пухлых губ направит...
Волей собственной заставит
Странствовать особый груз.

2004

 


Не ершись!

Пропихивая меня в глотку,
Ворчит на меня живоглот:
Ведешь ты себя некротко,
Царапая мне пищевод!

Порядок общий валяешь!
Сопротивленье властям!
Что же ты себе позволяешь
Своим недробленым костям?

У нас, в отношеньи к ненашим,
Как надо ребята шуруют:
Твоим же собственным фаршем
Тебя же нафаршируют...

2003

 


Новогодний сонет

Спасибо, текущее время,
За то, что стремниной несешь,
За то, что отнюдь не со всеми
Ты лучшие песни поешь.

За то, что на нотной бумаге
Ты шкипером шторма гремишь,
Мятежной волною стремишь,
Живых призывая к отваге
Под их опаленные флаги...

О время! Ты строго звучишь!
В потоках рубиновой влаги
Бетховенским сердцем стучишь!
И в сем достовернейшем благе
Да минет нас хаос и тишь!

2004

 


***

Избыток сил всегда необходим.
Баланс — преддверье катастрофы...
В приливах многое мы мним,
В отливах — безнадежно плохи.

2005

 


***

Я знаю, что придет весна,
Как дня прирост пророчит,
Как сердце страстно хочет,
Но медлит все она.

А глянуть не успеешь —
Мгновеньем прошумит.
Давно уже мудрее
Быть календарь велит.

Цейтнот! Нечет и чет...
С моим несхож природный
И календарный счет.
И ветром мчатся годы.

О том ли я грущу,
Что в ногу не шагается?
Судьба не выбирается,
А счастья не ищу.

Стремясь и напрягаясь,
Понять, что есть, хочу.
Препоны разбивая,
Ищу и не ропщу.

1982

 


***

И.-К.

Моя любовь — всегда при мне
В извечной напряженной грусти.
Как свет предутренний в окне,
Она предмет свой не пропустит.

Всей силой чувства и ума
Питается ее вниманье.
Ее могучим пониманьем
Жизнь жизнью светится сама.

Но лишь смыканье света с светом
Есть истина и полный свет,
Вопрос, тождественный с ответом...

Но много дней и много лет
Труда потребует ответ.

И эта тяга света к свету,
Как песня, та, что недопета,
Летящий к правнукам завет.

И если есть бессмертье,
Оно — любовь. Поверьте...

2008

 


Встреча

По-детски милы и просты,
Детство же вспоминая,
Помолодевши до края,
Почтенные старцы — на «ты»...
Друг друга вовсю задирая,
Празднуют Первое мая,
О встрече исполнив мечты.

Памятью старой сердца
Стучат, как в начале маршрута.
Бесценна любая минута!
Жизнь не имеет конца,
Но движется быстро и круто...

Ах, юность! Всмотрись в глубину
Общенья ровесников этих!
Они на свободе. В плену
Того, чего нет на свете...

2005

Старость

Отставленный от дел, дел жизни остротечных,
Дневные думы втаскивая в ночь,
Попробуй быть расслабленно-беспечным...
Весь день мгновеньем улетает прочь,
Тот, что казался в детстве бесконечным.

Наоборот: что ныне дольше ночи?

Но это так, меж нами, между прочим...

2004

 


***

клены,
Как костры застав...
Держимся еще мы
Ради трав-отав.
Ради ягод поздних
И плодов садов.
Сила движет грозная,
Не сдержать рядов.

Действовать! Не спать!
Лету — отступать...

1965

 


Ленкорань

Мягкий туман над водою
Плыл и с солнцем играл.
Шепталась ракушка с волною,
И плащ твой чуть слышно шуршал.

И щурясь, и улыбаясь,

Вздыхала ты, грустью томясь.
А солнце из моря вставало,
Сияя, мерцая, искрясь.

С берегом мокрым, с туманом

Свет перемешанным был...
Ах, хорошо, что так рано
Ко мне ты пришел... разбудил!

Ты говорила. И снова

Те же звучали слова.
Праздничною обновой
Моря цвела синева.

И, радостью переполнена,

Меня ты успела обнять.
Но море нахмурилось волнами
И перестало сиять.

А я еще раньше заметил,

Как по морю шла эта тень.
Каспийский горячий ветер
Гнал пред собою день...

1965

 


Солдатская осень в Кюрдамире

Поблекших ив прозрачных вид уныло сир,
А небо — тяжелей и ниже.
И как во мне — весь породневший мир.
На краски скуп осенний Кюрдамир,
Чем сердцу затаившемуся ближе.

Меня здесь не наполнит, не смутит

Тревожной грустью жар лесных опушек.
Вдоль русел затерявшихся речушек —
Лишь ветер меж камнями шелестит.

Как поразительно осмысленно живется

Вдали от милых сердцу русских рощ!
Как родина желанна впереди!
Любимой песне в лад
Как сладко-грустно бьется
Кровь у меня в груди!

Как этот беспрерывный дождь

Мугамом тихим льется, льется, льется...

1967

 

Дождь

Давно уже устать пора.
Земля и та не пьет.
Который день шинель сыра,
А дождь все льет и льет...

Жара проклятая с ума,

Мне думалось, сведет,
Теперь зима, ну и зима...
А дождь все льет и льет...

За сушь, наверное, и зной

Природа воздает;
Чуть ли не год на «вы» с водой,
Теперь все льет и льет.

А ветер небо обнажит,

И чуть звезда мигнет,
Надежда крепнуть не спешит,
И дождь все так же льет.

И небо серо и земля,

И в лужах дрогнет свет...
Ах, теплый юг, в твоих полях
Мне не увидеть снег.

1967

 


***

Это грязь. И сапог из нее
Еле-еле с опаскою тянется.
Вон к дороге сосед идет,
Словно народу кланяется.

А на дороге приезжий кто-то
Модный носок демонстрирует,
Как на канате, клоун
В туфле одной балансирует.

Сейчас, как по плацкарте,
Его на закорках до места свезем.
Это Ставрополье в марте,
Это его чернозем...

1966


В карауле

В еще светящемся небе
Мелькают первые летучие мыши.
Чуть-чуть — и начнет таять все
В густеющих сумерках.
На облачном фоне закатного сурика —
Очерки тополей и темные крыши.

Темень дохнула
Такой желанной прохладой.
Южное небо высветляет
И Северную звезду мою...
Следя время шагами,
Смотрю, слушаю, думаю.

Пересушенный днем и раздутый ворохом,
Брезент осел, заставив прислушаться...
И снова слабые шумы ночи глушатся
Моих шагов монотонным шорохом.

Еле слышно плачет
Далекая портовая сирена.
Прожектор горизонт нащупывает
Стелющимся лучом.
И немеющее под ремнем автомата плечо
Напоминает, что скоро — смена.

1966


Событие

Из-за сада новый-новый
Чистый месяц вышел.
И тонюсеньким ледком
Засветились крыши.

В дальней улице огней
Загорелась строчка.
Нынче дома первый день
Мать и кроха-дочка!
В темноте и дом, и двор.
Три фигуры за забором
У калитки гнутся.
Еле слышен разговор:
Тише, мол, проснутся...

1967

Первенец

Танечке

Лозинка над синью речною,
Теплеющая весною.
Светлеющий утром листочек
Меж не распустившихся почек.

Первенец, милый и славный,
Здесь ничему не равный.
Дочь у меня родилась.
Новая жизнь началась.

И, словно живой водою,
Душу ополосну,
Домой принесу с тобою
Особеннейшую весну...

И от ее истока
До устья жизни моей,
Что бы ни было в ней,
Будет ли мне одиноко?

1968

 


Февраль

Синей тушью в поздний вечер
Залилось окошко.
Греет печка, и у печки
Чутко дремлет кошка.

Еле видных ходиков
Маятник стучит.
Рядом с новорожденной
Мать счастливо спит.

И совсем стемнело.
Тихо и тепло.
Ровно запотело
Темное стекло.

За стеклом провисли
Лоскуты беленые.
И шуршат меж вишнями,
Февралем дубленные.

1967

 


Колыбельная

Улыбается во сне
В два вершка девчушка.
Желтый месяц на сосне
Оседлал верхушку.

Над трубой дымкá свеча.
Снег еще не стаял,
А на вербе у ручья
Почек серых стая.

Вот и ты расти с весной.
Каплет с крыши, слыш-ка?
Спи до солнца над сосной,
Милая малышка.

1967

 


Будний день

Будний день. Земля в саду,
Как бока сорочьи.
Лужиц тонкую слюду
Теплый ветер точит.

Шумно в палисаднике
Воробьи дерутся.
Как флажки на празднике,
Распашонки вьются.

Жизнью пахнет и весной
От парного сада.
Все идет само собой...
Что ж еще нам надо?

1968

 


***

Как радостно, жгуче больно
Единственный раз жить!
И было б с меня довольно
Душу с правдой сдружить.

Чтоб миг быстротечный каждый
Живым навсегда пропах,
Чтоб не распалось однажды
Намысленное — в прах.

Продлится ли жизнь, не продлится?
Крива ли, проспекта ровней?
Пусть и во сне не приснится,
Что прихватил — не своей...

Что заживаю чужую,
Ступив за черту межевую.

1972

 


Смерть героини

Маме Натальи К.

На побелевшем строгом лице
Какое вниманье и мука...
В мгновенье текущем, в самом конце
Взрыв. И разлук всех разлука.

Она не услышит разбуженный гром,
Почувствовать смерч не успеет...
Вот он притихший
Где мать ее муку лелеет.

Плачет, увидев детей на пути,
И исстрадавшейся грудью
Виня лишь себя, всех на свете простив,
Сочувствием светится к людям.

1978

 


Дума

Малые счастья, понятно, не в счет,
Когда накопилась вина.
Русская дума без чувств не течет...
И редко ликует она.

Словно проснувшись при натиске лих
Своею особой природой,
Она в тупике всех мучений своих
Вначале — лишь этим с народом.

Не неба — земли измученный глас
В душе русской будит дерзание.
Но долга решимость приходит у нас
С очень большим опозданием...

И все же, поскольку окрепнет вина
И встрепенется природа...
И вызреет мысль, опустившись до дна,
Мыслью оформится цель сполна,
Пойдет и дело народа.

А с ним и радостный строй во всем
Наполнится песенным звуком...
И мы тогда всей душой подпоем
Тем, кто печалился в муках...

1990

 


***

И знают все, что теперь
И в большей мере, чем прежде,
Держат открытою дверь
Стяжатели бед и потерь
В дешевой немодной одежде.

Путник, стучись туда.
Своих единит беда...

Кто только не строил корабль,
Чтоб быть на плаву среди бурь...
Забудет и он свой июль,
Когда подойдет декабрь.

1980